Кабинет, расписание, встречи, проекты — обычная жизнь руководителя учебного центра. Но в какой‑то момент всё это отступает перед одним решением: «Я должна быть там». Оксана Соколкина летом уже побывала в гуманитарной миссии в ЛДНР, спустя полгода снова отправилась на помощь, не думая о славе или благодарности, а просто знала: её силы, опыт и сострадание нужны тем, кто защищает нашу страну. О женской силе, которая рождается не в пафосных речах, а в реальностях госпитальных коридоров, об истинном патриотизме и добровольчестве – из первых уст.

Вернувшись из первой миссии в Луганской области, где помогала в составе команды гуманитарно-добровольческого корпуса, несмотря на сложность первой поездки, Оксана Соколкина точно знала, что случится и второй раз, и только в госпиталь в ЛНР. Предпочтений, в какой из них, не было – куда скажут, там и продолжит служение. Регистрация, медкомиссия, сборы в дорогу вошли в ежедневное расписание. Семья и близкие снова отнеслись по‑разному. Кто‑то снова молчал, не говорил ни против, ни за. Кто‑то заводил опять бесконечную песню про «бросаешь детей».

- Я размышляла и с одной стороны, и с другой, но все равно, не понимала, как я их бросаю? У меня дочь — взрослая самостоятельная девушка. Сама себе готовит, сама умеет учиться, и сама отвечает за свои поступки. Младший сын остался с отцом. Так что здесь все было продумано, и упреки неуместны, - поясняет Оксана.

Незадолго до отправления она написала в местные рабочие чаты коллегам и партнерам с просьбой о помощи с «гуманитаркой», откликнулись почти все! Накануне попросила благословения у отца Геннадия. Собирая вещи, отметила, что из собственных был только рюкзачок, а остальной багаж – необходимое для госпиталя.

Из-за снегопада в Красноярске вылет в Москву задержали на сутки, но это не помешало решать рабочие вопросы и быть на связи для своих. Прилетели в Москву, отдохнули, и вечером на автобусе поехали в ЛНР. Там — планёрка с отбывающими и прибывающими совместно, получение обмундирования.

- В обмундирование у нас входили бронежилеты, каски, рации, медицинские аптечки и форма, в которой мы должны были ходить все две недели. Получили инструктаж, расписались, и нас распределили по госпиталям. Я поехала в тот же, в котором была четыре дня летом, - делится Оксана Николаевна. – Еду, думаю, то ли из-за зимы, то ли из-за затянувшегося конфликта, но обстановка, скажем так, мрачная. Люди замкнуты, погружены в себя. Я понимала, что не на курорт еду, но гражданскому человеку влиться в процесс стоит усилий.

Гуманитарный корпус — команда неравнодушных людей, которые помогают тем, кто оказался в беде. Под руководством председателя Эдуарда Борисовича Логинова организовывают гуманитарную помощь, поддерживают мир и взаимопонимание между людьми разных культур, а также отправляют добровольцев туда, где они нужнее всего — и в России, и за рубежом. Их сила — в добровольцах, которые работают не ради денег или славы, а потому что хотят делать этот мир лучше под девизом: «На основе созидания, совести и справедливости мы приходим к результату». ГДК поддерживают Правительство Ханты-Мансийского автономного округа – Югры, Центр гражданских инициатив Югры и Фонд президентских грантов. А еще – каждый, кто принимает участие в проектах ГДК.

Пребывание в госпитале сложно давалось и в физическом, и в моральном плане, но в окружении людей, которые бескорыстно трудятся во славу будущего, своего и детей, трудности переносятся легче. Держать себя в руках помогало твердое убеждение в беспрекословном выполнении Устава и своих задач.

- Нашей главной работой было ухаживать за ранеными бойцами, кормить, одевать, поить, мыть палаты, и не думать, а делать, делать на совесть, не давая себе слабину на размышления и философию, - рассказывает Оксана.

Поступающих в госпиталь бойцов делили на две категории: те, кто после лечения могли через медицинскую роту снова участвовать в боевых действиях, и те, кого после ранения отправляли в госпитали покрупнее на длительное лечение.

- Наш госпиталь находился на «красной линии». Это второе учреждение после медроты, она располагается непосредственно вблизи или на позиции военных действий, а потом уже — наш госпиталь. И вот там шло распределение бойцов. Получается, бойцы у нас могли задержаться не более суток, - рассказывает Оксана. - В первую очередь мы их переодевали в чистое, надевали двое носков, один простой, другой — шерстяной, и обязательно шапку, тогда сохраняется теплообмен.

Были бойцы, которые пробыли на поле боя несколько дней, прежде чем их находили наши, и то получалось не сразу вынести оттуда, а кто‑то жил в блиндажах всю неделю. Они поступали замёрзшие, холодные, голодные. Переодеть, отпоить, обогреть, а потом еще одна задача – дать возможность выговориться.

«Что я здесь делаю?!»

Этим вопросом здесь время от времени задается каждый. С разной интонацией, но в надежде получить ответ, пусть даже и от самого себя.

«Ну вот я бизнесмен, живу в Луганской области, доход – 200 тысяч чистыми, здесь это немалые деньги! Что не сиделось? – боец немного за 60 на эмоциях сыпал риторическими вопросами. – Я постоянно спрашиваю себя! Ну а тебе-то что не сиделось дома? В тепле, светле, небось к другой обстановке привыкла, на простую работягу-то не похожа?» - последний вопрос уже был к Оксане. Она понимала, что так реагирует нервная система, чем идет действительно поиск ответа и правды, об этом говорили на инструктаже, но, чтобы поддержать разговор, отвечала искренне:

«Привыкла! И дети есть, и деньги. Но как подумаю, если останусь в стороне, вдруг именно моих рук не хватит, кому победа достанется? Под кем будут мои дети? Внуки? Сейчас страшно жить, а потом еще страшнее, а я вроде как и не при делах», - честно отвечала Оксана.

«То то и оно! И что, прям так хорошо вам платят, что с другого конца страны поехала?» - не унимался боец.

«Не платят совсем, добровольно пошла, не за деньги, билеты на дорогу оплатили, да, а так, еще и гостинцев вам привезла из Сибири», - успокаивала собеседника Оксана.

«Да я ж тоже не за деньги, у меня и дочка здесь, и внучка, я их как брошу?» - вот и настроились на одну волну, и сломался ледок недоверия, уже проще на поправку идти, когда единомышленники рядом.

Бойцы поступали каждый день разные, кто-то отказывался есть и пить, кто-то смотрел в одну точку, не выражая никаких эмоций, а во взгляде – ужас, горе, боль. Добровольцы отогревали горячим чаем, разговорами, шутками – такая терапия помогала восстанавливаться.

Одному бойцу пришлось в прямом смысле отбиваться от дрона – палкой. Что-то пошло не так, и чтобы его обезвредить пришлось брать первое, что в руки попалось. Повредил глаза – оба мутные, будет видеть или нет – вопрос времени известно. Переживал страшно.

- В палате обед был, я ему помогаю, а он все вопросами сыплет, мол, как жить, что делать, на что теперь годен, ну даже если и один глаз, кому такой «красавец» нужен? – вспоминает Оксана. – Подожди, говорю, обернулась к другим, спрашиваю, ребята, а вы как считаете, я красивая? Да, смеются, еще какая! Ну вот видишь, успокаиваю его, а я уже 45 лет с одним глазом живу, и дети есть, и работа, и к вам вот приехала, и все нормально! Так я женщина, а ты вон мужик какой, на ноги встанешь, еще побегаем за тобой! Посмеялись, оттаял он, о другом думать стал, планировать что-то. Не смирился – с другой стороны к проблеме подошел.

Был случай, привезли перевязанного бойца, ему потом предстояло ехать дальше, в другой госпиталь.

- Мы его собираем, а он одно твердит: «Найдите панду», как ребенок капризничает, тут вопрос жизни, а он потерял игрушку, которую ему сын с собой дал, - вспоминает Оксана. – Мы начали рыться в грязных вещах, в мусорных баках с окровавленной одеждой, которую снимают со вновь поступивших бойцов. Но не нашли нигде эту панду. Я предложила ему другую игрушку. Он говорит: «Нет. Больше мне ничего не надо». И было так горько…Я потом себя успокаивала, мол, пришлет сын ему еще один подарок. Но в таких ситуациях понимаешь, как дороги там такие вещи, которые нам кажутся мелочами.

Сегодня по всей стране в каждой школе, детском саду, на предприятиях мы собираем посылки «за ленточку». Бывает, формально складываем по списку, не вдаваясь в душевные подробности. На передовой благодарны за любую помощь, но особенным теплом в сердцах суровых мужчин в бронежилетах отзываются детские рисунки, письма, маленькие игрушки – важные пустяки, которые поддерживают боевой дух и становятся талисманами в тяжелые времена.

В госпитале, несмотря на то, что отопление исправно работало и батареи всегда горячие, было очень холодно. Холод не оттого, что плохо топилось, вокруг окон - трещины от взрывов, и оттуда неимоверно дуло. В палатах бойцов накрывали тремя‑четырьмя одеялами, отогревали горячим супом и чаем.

- Бойцов, поступавших с обморожениями, надо было еще сначала как-то отмыть, мы использовали сухой душ, - рассказывает Оксана. - Кто мог, сам мыл, кто не мог, я помогала. И вот когда я им оттирала эти ноги…Мне хотелось их обнять и просить прощения. За их покалеченные руки, за покалеченные тела. Грязные, рваные, в крови… Не было брезгливости или страха, только безграничное уважение и благодарность. Такое было у меня состояние души.А слёз моих никто не видел. Я плакала, когда мыла стены и когда не было бойцов рядом. А если выдавалась свободная минутка, читала книгу.

Оксана Соколкина пробыла две недели, и выжала из своей работоспособности максимум:

- Я наблюдала за медиками, которые работают там месяцами. После операций они слушали достаточно тяжелую музыку, я поняла, что так разгружаются, сбрасывают эмоции, снимают стресс.

Кроме работы в госпитале с ранеными, добровольцы помогают готовить еду для школ. Ранний подъем, приготовление пищи, погрузка на машины и развоз по точкам, потом назад, в госпиталь. И так – по кругу, с мыслью о победе и о шансе быть полезным.

- Школы там с неэлектрическими, простыми звонками. Дети ждут перерыва и еду от нас. Кроме школ, мы кормили местных жителей, привозили гуманитарную помощь бабушкам и дедушкам, которые тоже нас ждали. Также мы кормили людей, которых эвакуировали с занятых территорий, - рассказывает Оксана. – Проезжая на «таблетке», я видела противодроновые коридоры: по краям дороги стоят столбы, куполом натянуты сетки. Это нужно для того, чтобы дроны не могли попасть в машину, проезжающую по такому коридору, они расположены в «красных зонах» — от города к городу. Проезжали по хлипкому мосту, внизу бурлила река, а в голове только дна мысль, чтобы все прошло благополучно!

Когда не было света, переходили на генератор, но его энергия нужна была в операционных, так что уступали, и о том, чтобы помыться в по-настоящему горячей воде, речи не заходило, потом, дома.

- На обратном пути я первым делом пошла в баню. Грелась и грелась, и грелась, и грелась… Мне кажется, этот холод от пронизывающего ветра проник очень глубоко, но я уехала, а врачи, медсестры, добровольцы, раненые – все те люди, они там живут, благодаря им мы спокойно спим, работаем, учимся, я не имею права ныть! - вспоминает Оксана. – В дороге размышляла, поеду ли еще. Дома ответила себе на этот вопрос: да, и именно в госпиталь.

В конце миссии приехал руководитель гуманитарно‑добровольческого корпуса Эдуард Логинов. Он прошёл пять войн, шестая стала для него добровольческой. Человек силы, человек вдохновляющий, полностью отдавшийся делу, вкладывающий ресурсы – деньги, время, силы в добровольческие миссии.

- И я его понимаю. Для меня в первую очередь это служение бойцам. Я, как и раньше, склоняюсь к тому, что на каждой войне есть своя несправедливость, коррупция, нечестные отношения. Но есть и много хорошего. Я совершенно не хочу думать о политике — для меня она неуместна. Для меня важно то, что наши мужчины получают ранения, увечья, гибнут. Когда ты приезжаешь туда, бойцы видят в тебе частицу дома, связь с родиной, семьей, близкими. Для кого‑то горячий чай сравнивается с материнской заботой. Когда им нужно идти покурить, ты укутываешь их одеялами, прикрываешь — и они сравнивают это с заботой сестры, матери, жены. Вот этот мостик — и есть моё служение, - поясняет Оксана Соколкина.

Сотни добровольцев по зову сердца отправляются на новые территории, чтобы помогать бойцам и жителям, вкладывая свои силы и ресурсы. Но есть другая сторона: а что мы, те, кто далеки от передовой, предпринимаем со своей стороны? Многие старательно делают вид, что ничего не происходит, что не они это затеяли, значит, их ничего не касается. И дело даже не в том, что надо срочно уйти в траур, забыть о радостях жизни, но посильная помощь, сочувствие, отношение – вставай, страна огромная! Спасибо тем, кто собирает посылки, пишет письма, отправляет суммы, спасибо тем, кто не поддерживает вбросы и фейки, не распространяя их – это тоже большой вклад в победу.

Еще одна гуманитарная миссия «Хакасия – Луганская область» закончилась. Но история продолжается. В каждом бойце, которому она помогла согреться, в каждой улыбке, которую удалось вызвать. В том внутреннем огне, который теперь горит в ней, и который она передала другим. Настоящее служение — это не точка, а линия, которая тянется от сердца к сердцу, от человека к человеку, создавая невидимую сеть поддержки. И пока такие линии существуют, никакие испытания не смогут сломить дух тех, кто верит в добро.

А здесь, на «гражданке», мы можем быть уверенными: победа будет за нами.

ГДК: как стать добровольцем

Добровольцы ГДК ежедневно помогают сотням нуждающихся. Постоянно идёт приём заявок на участие в гуманитарной миссии на территории Донбасса.

Чтобы стать добровольцем в гуманитарных миссиях, необходимо быть гражданином России в возрасте от 18 до 60 лет.

Зарегистрироваться на платформе по ссылке. После регистрации вы сможете записаться в миссию.

Важно: сразу уточняйте конкретные требования и условия приема в добровольческий корпус. Будьте готовы к тому, что участие в миссии может потребовать значительных усилий и самоотдачи. Добровольцы должны быть готовы к выполнению различных задач, включая оказание гуманитарной помощи, медицинскую поддержку и другие виды деятельности.

Добровольческая миссия позволяет поднять дух жителей Донбасса, показать, что Россия с ними, россияне готовы им помогать и совместно работать над восстановлением мирной жизни.