Сегодня у нас в гостях два замечательных специалиста: врач-реабилитолог, невролог, кинезиопсихолог Надежда Никифорова и логотерапевт, основатель Центра для детей с нарушениями коммуникации, речи и поведения в Абакане Яна Лопатина. Мы поговорим о детях, о речи, о том, что сейчас происходит в этой сфере. Начну с вопроса: есть ли какая-то динамика? Если говорить статистически, 10 лет назад было лучше или хуже?
Яна Лопатина: Знаете, везде одинаково. Когда я работаю на нашем местном уровне, все родители спрашивают: «Куда нам ехать к врачам? В Москву или в Красноярск?» И все выбирают Красноярск, потому что считают, что там лучше специализация. А Красноярск показывает: «А куда нам ехать? У нас тоже специалистов нет». И все едут в Москву или Питер. Это касается любого направления: психология, офтальмология, хирургия.
Наверное, самое время рассказать про ваш центр, про вашу идеологию, философию.
Яна Лопатина: Философия у меня есть, и я стараюсь ей следовать. Но, как практика показывает, мы работаем с людьми, и порой твоя философия никому не нужна. Опускаются руки и крылья. Кстати, логотип центра — голубь, птица мира. Я детский коррекционный специалист, но большую часть работаю с родителями. Это базовое правило: мы входим в коррекцию через семью. Потому что не ребёнок бросает коррекцию, семья бросает эту коррекцию.
Но дело не в том, кто бросает. У ребёнка появились нарушения, патологии. Откуда они берутся? Он не сам себе их придумал.
Яна Лопатина: Безусловно, это генетика, среда и обстановка. Генетика, психика и среда — три кита, на которых всё держится.
Расскажите подробнее о центре.
Яна Лопатина: Центру уже два года. Я долго работала в частной практике, занималась кабинетными манипуляциями, но последние два года решила масштабироваться и открыть центр. Почему? Я хочу вывести коррекционный уровень в нашем регионе, в Хакасии, на тот, про который все говорят: «а-ля Москва, а-ля Питер». В моём центре работают специалисты с базовым профильным образованием. Они помогают решать сложные ситуации, с которыми приходят семьи с тяжёлыми нарушениями. В том числе с таким страшным словом, как Волан-де-Морт — аутизм. Про него сейчас все говорят, популяризируют.
Но есть и много других нарушений: речевые, психические. И в этом мне помогает Надежда. Недавно я стала записывать подкаст со специалистами нашего города, назвала его «Люди есть». Первый подкаст был с Надеждой. Я рекомендую её своим клиентам, потому что она решает проблемы в нашей совместной парадигме. Я рассказываю родителям, что у нас в городе есть люди, которые работают качественно в своей профессии.
Стоит ли ждать трёх лет для обращения к логопеду? Вопрос звучит странно, потому что дети в разном возрасте начинают говорить...
Яна Лопатина: Родители и даже врачи часто рекомендуют ждать до трёх лет: «После трёх придёте, и там точно разберёмся». У нас в России любят цифру три, магическое число. Но я с вами полностью согласна: ребёнок рождается, и первая его речь — это крик. У младенца он должен быть яркий, громкий. Потом идёт гуление, лепет, первые слова, которые должны совпадать с вертикализацией, указательный жест. К году должно быть не менее десяти слов. Норма — понятие условное. Её вывели в семидесятые годы, и больше к ней никто руку не прикладывал.
А можно ли говорить о нормах?
Яна Лопатина: Отсутствие речи может отражаться не только в том, как говорит. Есть другие проблемы, которые складываются из позднего говорения. Речь — это верхушка айсберга. До неё есть много этапов, которые строятся психикой и нервной системой. Если в три года нет речи, значит, есть ошибка построения психики, какой-то сбой. Мы на диагностике смотрим, где локализация проблемы, что первично нарушено. Бывают дети, которые говорят очень рано — это тоже асинхрония развития.
Для меня было открытием, что девианты — это не только хулиганы, но и вундеркинды.
Яна Лопатина: Да, есть искажённый вариант развития. Даже тот тип, который называют шизоидным, — они имеют ранний интерес к буквам, цифрам, к буквам другого языка. Это тоже асинхрония, не норма.
То есть если ребёнок рано заговорил, рано пошёл — мы гордимся, а ему самому это может быть вредно?
Яна Лопатина: Безусловно. Поэтому родителям нужны специалисты, которые дифференцируют патологию от нормы. Хотя норма — понятие условное. Многие говорят, что норма сдвинулась, потому что мир поменялся, среда поменялась, психическое воздействие изменилось. Но норма как была, так и осталась. Ребёнок должен пойти ближе к году, и он должен пойти.
Так ждать трёх лет или не ждать?
Яна Лопатина: Мы не ждём трёх лет. Если есть предпосылки к неговорению в определённый период, нужно обращаться к специалистам. Есть ранняя диагностическая помощь.
Надежда Никифорова: Я хочу добавить: помимо речи, родители должны обращать внимание на другие функции, в том числе двигательные. Речь — одна из высших психических функций, связанная с центральной нервной системой. Для этого существуют приёмы невролога. До года дети обязательно осматриваются. Если есть проблемы с мышечным тонусом, повышенная нервно-рефлекторная возбудимость — это повод обратить внимание. Родителям нужно быть внимательными к ребёнку, не фокусироваться на одном симптоме и не сидеть, ждать, когда он заговорит. Может, у него ещё что-то есть, кроме речевых нарушений.
То есть если не говорит, посмотреть, может, он ножку подволакивает?
Надежда Никифорова: Да, безусловно. Нужен комплексный подход.
Мы говорим в основном о детях. А взрослых лечить бесполезно?
Яна Лопатина: Почему? Тоже можно.
У меня друг картавый. Он решил это исправить, попал к логопеду, и ему сказали: «У тебя ленивый рот, ты просто не хочешь выговаривать буквы».
Яна Лопатина: Я слышала такое выражение. Иногда так говорят детям, которые не хотят говорить: «Он просто ленится». Но он не ленится. У детей нет такой лени, как у взрослых. Взрослые не исправляют свои речевые нарушения, потому что они познали лень и удовольствие, знают, как отлынивать. А ребёнка можно мотивировать.
Почему возникает задержка речевого развития? Мы частично ответили: врождённые патологии, слабая мотивация, среда.
Яна Лопатина: Да, среда решает.
Для чего нужна реабилитация ребёнку с речевыми нарушениями? Очевидно, исправить.
Надежда Никифорова: Медицинская реабилитация — это комплексный подход к лечению. Используются и внешние факторы, и внутренние. Медикаментозное лечение, логопедическая коррекция, психологическая коррекция, различные методы кинезиотерапии.
Кинезиотерапия — официальная медицина её не сильно признаёт.
Надежда Никифорова: В медицинских документах это называется лечебная физкультура.
Яна Лопатина: Сейчас все родители просят не логопедический массаж, а миофункциональный. Это маркетинговое слово. Нейродефектолог, нейрологопед… Открою секрет: каждый специалист работает с приставкой «нейро». Не ведитесь на это.
Про физические упражнения: можно натренироваться?
Надежда Никифорова: Здесь цепная реакция. Речевые нарушения появляются не просто так. Возможно, это перинатальное поражение ЦНС или что-то приобретённое. Это диагностирует невролог, назначает терапию и направляет к логопеду. Логопед подключает дыхательную гимнастику — это уже лечебная физкультура. А лечебная физкультура работает со всем телом, использует упражнения для мелкой моторики, координации. Язык — это мышца, и у него тоже есть координаторная функция. Речь может быть нарушена из-за нарушения координации языка.
Почему спортсмены так отвратительно говорят?
Надежда Никифорова: Они не подходят комплексно. Занимаются только физической частью. А нужно и с той, и с другой стороны, плюс медикаментозная коррекция. Комплексный подход всегда даёт положительные результаты. Например, пациенты после инсульта: человек нормально говорил, а после инсульта в определённой области мозга речевая функция выпала. Он не может показать язык — пропала функция. У детей мы должны диагностировать причины и подойти к реабилитации обоснованно.
Упражнения для всего тела важны для восстановления речи?
Надежда Никифорова: Да. За движение отвечает ЦНС, мозг даёт импульсы мышцам. Сложные упражнения на координацию тренируют когнитив. Речь — такая же когнитивная функция, как память и внимание. Взять танцы: сложный вид искусства, особенно русские народные. Нужно руку туда-сюда, под музыку, в ритм. Подключается всё: координация, движение — и это связано с речью.
Если нет эффекта от реабилитации, что делать?
Надежда Никифорова: По моему опыту, от реабилитации всегда есть эффект. Комплексный подход даже при тяжёлой патологии даёт результат. Но бывает, что ребёнок проходит кучу мероприятий, а эффекта нет. Это тревожный звоночек: возможно, неправильно поставлен диагноз или неправильно назначены мероприятия. Я, как врач-реабилитолог, опираюсь на заключение, но если сразу понимаю, что что-то не так, не возьму ребёнка на реабилитацию. Направлю на дообследование или к другому специалисту.
А навредить можно?
Надежда Никифорова: Конечно.
Яна Лопатина: Многие нарушения вызывает та самая любимая сенсорная интеграция, на которую все ездят как на интенсивы. Родители считают это волшебной палочкой. А после сенсорной интеграции у ребёнка возникает эпиактивность, потому что методика была неправильно подобрана.
Адрес: Абакан, Арбан, 18
Телефон: +7 (961) 741-91-94
ВК https://vk.com/logo_centr_abk
Реклама. ИП Лопатина Яна Альбертовна, ИНН 191005824042
erid F7NfYUJCUneTVSw6eUBH
