Вы когда‑нибудь ловили себя на мысли: «Если я скажу „я выгорел“, мне точно простят опоздание на совещание»? В эпоху, когда выгорание стало почти модным диагнозом, легко перепутать реальное истощение с желанием отложить отчёт до понедельника. Чтобы разобраться в нюансах, мы обратились к писателю Карагаю и художнику Илье Смолину, и попросили их расставить все точки над ё.

Два взгляда на одну проблему

Наши собеседники — люди творческие, но не делающие себе скидки в работе, у них все четко, вовремя и без отговорок.

 «Выгорание — это не кнопка „выкл“ в голове. Это медленный процесс, похожий на утечку воздуха из шины. Сначала вы не замечаете разницы, потом начинаете прихрамывать, а в итоге стоите на обочине с пустым колесом. И самое коварное — вы искренне верите, что просто устали», - отмечает Карагай.

«А вот лень — это когда шина целая, но вам вдруг показалось, что идти пешком интереснее. Разница принципиальная, хотя со стороны может выглядеть похоже», - комментирует Илья Смолин.

Оба эксперта сходятся в одном: важно не подменять понятия. Истинное выгорание — серьёзное состояние, а не универсальное оправдание для любой ситуации.

Что говорит наука — и почему термин стал популярным

Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ) официально признала профессиональное выгорание синдромом, возникающим из‑за хронического стресса на рабочем месте. Его ключевые признаки:эмоциональное истощение;циничное или отстранённое отношение к работе;ощущение снижения собственной эффективности.

Но почему же термин стал таким популярным? Карагай объясняет: «Говорить о психологическом дискомфорте стало социально приемлемо. Людям дан рот в том числе и для озвучивания проблем, но часто используют его не по назначению».

«В культуре гиперпродуктивности выгорание стало легальным способом сказать „стоп“. Раньше вы просто увольнялись, теперь берёте паузу на восстановление. Это прогресс — но только если пауза действительно нужна», - добавляет Илья Смолин.

Как отличить одно от другого: живые примеры

Чтобы понять разницу, обратимся к истории Анны, 32 лет, менеджера по продажам, каких в стране миллионы. Её путь к выгоранию начался вполне безобидно — с энтузиазма. Первые полгода она работала сверхурочно, радовалась бонусам, чувствовала себя незаменимой. Коллеги восхищались её энергией, начальство хвалило за инициативность. «Можно сказать, что она была тем самым „мотивационным плакатом“ в офисе, — поясняет Карагай. — Только вот такие плакаты, увы, не вечны».

Постепенно что‑то начало меняться. Следующие восемь месяцев Анна стала замечать, что раздражается по мелочам. Сон стал прерывистым, а утренний кофе перестал бодрить. Результаты падали, несмотря на все усилия. «Наступила фаза фаза усталости, — поясняет Илья Смолин. — Организм подаёт сигналы: „Замедлись“. Но мы часто слышим их как „Старайся ещё больше“, нас к этому приучали годами в нашем детстве».

К третьему году работы ситуация достигла пика. Анна полностью потеряла интерес к профессии. Она избегала общения с клиентами, откладывала задачи, а выходные не приносили облегчения. Даже любимое хобби — рисование — перестало радовать. «И вот это уже не усталость, — подчёркивает Карагай. — Это истощение. Ресурсы исчерпаны, а попытки взять себя в руки лишь усугубляют состояние. Это уже тревожный звоночек».

«Обратите внимание: здесь нет места лени, — резюмирует Илья Смолин. — Человек не просто не хочет работать, он не может работать с прежней отдачей. Это как требовать от марафонца с переломом ноги добежать до финиша. Технически возможно, на обезболивающих, на энтузиазме, но это будет разрушительно».

Признаки, которые должны насторожить

Эксперты предлагают простой чек‑лист. Если вы замечаете у себя или коллег, что каждый рабочий день кажется бесконечным; появляется опустошённость без видимых причин; раздражительность по мелочам; ошибки из‑за невнимательности; избегание общения с командой; изменения в аппетите (потеря или переедание); отсутствие сил даже на любимые занятия, и таких пунктов набирается четыре и более, стоит задуматься.

«Но это не приговор и не критический диагноз, — успокаивает Карагай, — это повод скорректировать маршрут. Как навигатор, который говорит: „Впереди пробка, предлагаю объезд“».

Что делать, если выгорание наступило: 5 шагов к восстановлению

Наши собеседники сходятся во мнении: игнорировать проблему опасно. И здесь важно в первую очередь признать проблему.

«Отрицание — как зонтик в шторм: по идее, должен защищать, но на самом деле вы всё равно промокаете», — поясняет Карагай. - Обратитесь к специалисту. Психолог поможет выстроить стратегию восстановления и научит методам самоподдержки. На работе обсудите с руководителем перераспределение задач или временный переход на облегчённый график. Если вы работаете на себя, скорректируйте свои задачи и время на их выполнение».

«Ваш директор может не знать, что вы на грани, — поясняет Илья Смолин. — Честный разговор часто решает половину проблемы».

Внедрите ритуалы отдыха. Например, после 20.00 — никаких рабочих чатов. «Ваш мозг скажет вам спасибо, даже если начальник пока не понял», — улыбается Карагай.

Восстановите баланс. Найдите занятие, не связанное с работой: спорт, творчество, волонтёрство. «Это как дозаправка, — добавляет Илья Смолин. — Даже короткий перерыв с любимым делом возвращает энергию».

Вывод: честность с собой — лучшая профилактика

«Выгорание — это не слабость, а сигнал, — подводит итог Карагай. — Как боль при переломе: неприятно, но необходимо, чтобы вы обратились к врачу. Только в случае с выгоранием врач — это вы сами, ваш режим и иногда помощь специалиста».

А если вы просто не хотите делать скучную задачу — назовите это своим именем. Лень, кстати, тоже не приговор. Иногда она — мудрый голос тела, говорящий: «Найди способ сделать это интереснее или делегируй». Главное — честность с собой.

Так где же граница? В осознанности. Отдых — не роскошь, а необходимость. Но и оправдание бездействия не должно маскироваться под психологическую проблему. Только так мы сохраним и продуктивность, и душевное здоровье — без лишних ярлыков и самообмана.